В столице Латвии в эти дни проходит очередной международный фестиваль документального кино «Artdocfest/Riga».
Корреспондент Русской службы «Голоса Америки» встретилась с президентом фестиваля, членом Американской киноакадемии «Оскар» Виталием Манским и побеседовала с ним о нынешней конкурсной программе, о фильмах, вызывавших наибольший отклик у зрителей и критиков и о продвижении «Artdocfest» в других странах.
Анна Плотникова: При беглом взгляде на полную программу показов “Artdocfest - 2025" создаётся впечатление, что тема войны России против Украины занимает сейчас меньшее место, чем в прошлом и позапрошлом году. Так оно и есть, или это поверхностный взгляд на программу фестиваля?
Виталий Манский: Может быть (в программе нет) непосредственно войны, то есть, того, что мы под этим словом подразумеваем. Линия фронта, окопы, передовая, встречный огонь. Да, этого, может быть, даже нет совсем.
Но отражение войны, тень войны, изменение нашей жизни в результате войны, это более чем объемно представлено в разных фокусах, разных взглядах. Это и киргизская картина «Другая война», о киргизах, которые отправились в поисках лучшей жизни в Россию, а Россия их отправила в качестве пушечного мяса на войну в Украине. Это и украинские фильмы – «Папина колыбельная», где вообще нет никакой войны, казалось бы, где девушка, молодой режиссер собирается снять портрет положительного героя, человека, который вернулся с войны, отца троих детей. И у них вдруг завязывается такой интимный и глубокий разговор о сути жизни, ценности жизни, жертвенности, самопожертвования.
И есть у нас во внеконкурсной программе несколько картин - программа называется «Тень войны» — вот как раз и там есть фильмы, например, о российских релокантах. Есть швейцарский фильм о релокантах в Грузии и армянский фильм о релокантах в Армении. Казалось бы, там нет войны это русские люди, которые бежали от войны, бежали от репрессий, бежали от несвободы в России. Бежали в те страны, где нет войны, и поэтому нельзя это прямо отнести к военной тематике, но бежали ли они, если бы не было этой войны, и если бы не было такого разгула автократизма и тоталитаризма в России и если бы Россия не начала эту войну? Это вопросы не риторические.
Или вот было очень яркое обсуждение картины, сделанной коллективом авторов в Молдове. 18 съемочных групп снимали в первые месяцы войны, как Молдова принимает украинских беженцев. Там тоже войны нет. Это все было снято в не воюющей стране, и все беженцы оказались на территории, не подвластной агрессору, ну, по крайней мере, на данном этапе, надо еще постучать по дереву. Но, конечно, это все знаки войны, это все результаты войны, следствия войны.
«Artdocfest Riga» был первым крупным международным фестивалем, который начинался после 24 февраля 2022 года. У нас было открытие 1 марта, то есть прошло шесть дней (после начала полномасштабного вторжения российской армии в Украину). И мы видели, как все картины, которые были сняты, естественно, до начала полномасштабной войны, но которые хоть как-то касались темы Украины, темы войны, темы, так сказать, угрозы войны, набухания войны на них были полные залы.
Прошло три года, картины стали глубже, объемнее, профессиональнее, разговор стал более сущностный, а зритель... уже начинает дистанцироваться, потому что то ли он живет в этом огромном медийном пространстве, которое не дает ему продыху, то ли действительно какая-то усталость (чувствуется), то ли еще что-то - но вот это происходит. И мы планируем по окончании фестиваля вообще думать о том, как правильнее выстраивать эту коммуникацию, чтобы, может быть, находить иные формы разговора со зрителями, а сам разговор мы считаем крайне важным, потому что, если бы война закончилась, я бы принял любую форму зрительской реакции. А если война не только не заканчивается, а наоборот, ее угроза становится еще более очевидной, и мы здесь в Латвии были бы слишком самоуверенны и слишком как бы наивны, если бы не понимали, что являемся для кремлевских властей территорией, на которой распространяются их амбиции, тем более, что они это прямо сформулировали до начала вторжения в Украину.
Мне кажется, что очень важно внутренне быть готовым к вызовам на основе серьезных глубинных размышлений тех людей, которые эту трагедию уже пережили на своем опыте, на своей жизни. Я имею в виду украинских кинематографистов и кинематографистов других стран.
А.П.: В рамках специальных показов на фестивале демонстрируется ваш фильм «Железо». В аннотации к этой работе говорится: «Этот фильм погружается в контекст продолжающейся войны в Украине, не сосредотачиваясь на насилии, обстрелах или жертвах, а размышляя о военной технике, которая либо проникает, либо уже давно проникла в жизнь и умы людей в разных странах».
Для тех, кто еще не видел этот фильм, можете ли вы рассказать, почему вам пришла в голову идея его снять, и, может быть, на какой отклик аудитории вы рассчитываете?
В.М.: Отклик появляется, когда ты делаешь какое-то заявление. В данном случае моя картина — это предложение к размышлению, к какой-то рефлексии. Как выглядит наше общество сквозь призму военных артефактов? Как вообще отличаются наши миры?
И когда мы говорим «миры», то может создаться впечатление, что это какой-то космос разделяет добро и зло. А картина «Железо» начинается на территории 300 квадратных метров, которые пополам разделены рекой, а эта река является границей между Европой и Россией. И с одной стороны реки стоит на постаменте танк, а с другой стороны реки этот танк демонтирован. И вот это обстоятельство, что на одной стороне его возвели, а на другой демонтировали - оно и определяет жизненное пространство этих двух миров
при этом, находящихся лицом к лицу. Я имею ввиду Нарву и Ивангород. И когда мы видим, что эти миры на самом деле не просто стоят напротив друг друга, но в какой-то стойке барса, готовящегося к прыжку, мне кажется, что работа над собственными мышцами совсем не лишняя. И это фильм не плакат, это фильм не призыв, но это фильм, мне кажется, способен подтолкнуть человека к и внутренней работе, к которой, так или иначе, призывают все фильмы фестиваля.
А.П.: По мнению критиков и зрителей, одним из главных событий нынешнего фестиваля документального кино стал фильм Веры Кричевской «Близкие» - о жизни бизнесмена и филантропа Дмитрия Зимина. Каково ваше мнение об этом фильме?
В.М.: Раз мы этот фильм мы пригласили в конкурсную программу, и это значит, что наше мнение о фильме очень высокое. И я здесь хочу заметить, что это не первая картина Веры Кричевской, которую представляет “Artdocfest”, но это первая картина Веры Кричевской, которую мы включили в свою конкурсную программу. Надеюсь, Вера на меня не обидится и не подумает, что то, что я сказал, имеется в виду, что ее предыдущие фильмы были недостойны конкурса. Но тут есть четкий, внятный, драматургический нарратив. Это рассказ о человеке, портрет человека, ушедшего от нас.
Это был совместный бизнес, советско-американская инициатива создания - сначала в Советском Союзе, а потом в России - первой негосударственной, сотовой связи.
И потом, я не хочу сейчас пересказывать, но я думаю, что нужно посмотреть картину, она сделана нестандартно и очень душевно, что всегда у Веры Кричевской является знаком ее кино.
А.П.: По каким критериям составлялась программа "Artdocfest - 2025"? И отличались ли эти критерии от фестивалей 2023 и 2024 годов?
В.М.: Прежде всего мы расширяем границы. География — это не очень точное определение, потому что мы не ставим перед собой задачу включить в программу фильм как можно более удаленной от Латвии страны.
Мы по-прежнему всматриваемся в пространство близких нам картин тематически, ментально, картин, ведущих разговор о принципах свободы, демократии, цивилизационных норм, защита которых является для нас важным фактором для выбора картины.
Но мы расширяем пространство, включаем их и в конкурсную, и во внеконкурсную программу картин. И вот в этом году у нас, по-моему, в конкурсе впервые появилась словацкая картина «Третий конец палки».
Немецкая картина о румынской деревне, и с одной стороны это картина в конкурсе «Балтийский фокус», а Германия является балтийской страной, но с другой стороны нам интересны процессы, происходящие в Восточной Европе и поэтому таким образом в «Балтийский фокус» вплетается история восточно-европейского социума.
Фестивалей очень много и, знаете, есть такое заблуждение, что достаточно взять в программу лучшие фильмы года, и у тебя вот есть фестиваль. Это ошибка. Я неоднократно был на таких фестивалях, и должен сказать, что все они прекрасны: хорошие отели, хорошие приемы, хорошие завтраки, хорошие путешествия по городу, но, по сути, это фестивалями не является. У фестиваля должен быть концепт, человек должен понимать, зачем он сюда едет. Зритель должен понимать, зачем он идет смотреть фильмы.
А.П.: Я обратила внимание на эмблему этого фестиваля - идет эволюция от, скажем так, не очень приличного жеста средним пальцем к сжатому кулаку. Что это?
В.М.: Действительно, мы, будучи представителями креативной индустрии, стараемся все делать языком образов.
И, конечно же, сегодня, когда мы видим, как распадается европейское единство, как распадается единство стран НАТО, как в спину сражающейся Украине из тыла начинают «втыкаться ножи», этот кулак - совершенно не скрываемое и очевидное послание, которое “Artdocfest” хочет предъявлять миру. И это послание - знак Victory - ровно то, что мы хотели сказать в 2022 с началом полномасштабной войны. И три пальца, три зуба, знак Герба Украины в 2023-м, это ровно то, что мы хотели сказать.
А.П.: Мы видим, что в России не ослабевает давление на деятелей культуры, которые имеют смелость выражать точку зрения, отличную от официальной. Последний по времени пример – домашний арест кинокритика Екатерины Барабаш, с которой Вы хорошо знакомы.
В этой связи как Вам кажется, имеет ли смысл людям, находящимся в России, проявлять свою самостоятельную гражданскую позицию, рискуя свободой, а то и жизнью? Или лучше поберечь себя для нового «окна возможностей», которое неизвестно когда откроется?
В.М.: Ну точно, я, сидя здесь, в Латвии, не буду давать советы никому относительно его действий, производимых в государстве с тоталитарным репрессивным силовым аппаратом.
Но если бы меня спросил какой-то близкий человек не публично, я бы ему советовал уезжать из России. Я считаю, что сегодня сохранение какого-то генофонда куда более практически осмысленное действие, чем отправление этого генофонда в тюрьмы или под домашние аресты, или даже во внутреннюю эмиграцию, когда человек, понимая и осознавая весь ужас происходящего, вынужден молчать, а тем самым соглашаться. Мне кажется, что свобода человека выражать свое отношение к действиям твоей нынешней или бывшей страны ценнее, чем твое молчание внутри страны. Оно ни к чему не приводит. Ну, а если есть смельчаки, которые способны на какие-то действия, то этим смельчакам поем мы славу, но, когда мы видим, как гиперсмелых, гиперсильных людей власть убивает – я, например, имею в виду
Навального - тогда как я могу надеяться на силу, например, женщины пенсионного возраста? Что я ей скажу? Я скажу: «Условная Клавдия Степанова, понятно, что Европа вас не примет, но может быть вам стоит подумать о том, чтобы поехать в какую-то там страну, в Молдову, например, где вы можете жить достойно, ну и как-то в согласии с собой?». А это очень важная вещь - жить в согласии с собой.
А.П.: В наших прошлых беседах вы рассказывали о попытках продвигать проект “Aptdocfest” в других странах и на других континентах (/a/vitalij-manskij-polagayu-chto-istoriya-psevdonimnogo-kino-budet-tol-ko-rasshiryat-sya-/7516526.html). Есть ли какие-то успехи в этом плане за последний год?
В.М.: В этом году мы уже были в Грузии с очень успешными показами и обсуждениями и общениями с коллегами. Были в Молдове, и результатом нашей поездки оказался сейчас встречный визит молдавской делегации. Пять человек приехало.
Мы по традиции делаем каждый год свои программы на Форум свободной культуры в Европе «СловоНово» в Черногории. Другой вопрос, что еще этим мы не ограничиваем свою работу, но мы больше стараемся все-таки работать в постсоветском пространстве, а постсоветское пространство
все больше захватывается российскими императивами, и последний наш показ в прошлом году весной в Узбекистане — это приезды полиции, опломбирование помещения, запрет на деятельность, штрафы организаторам… Это все совсем не просто, и даже в каком-то смысле ты как будто оказываешься в Москве 2017 года. Но это не значит, что мы готовы сложить руки - просто это требует очень больших сил и денег, а с деньгами тоже все становится сложнее.
Мы в этом году поедем с показами в Париж - место прекрасное, гостеприимное, два кинотеатра в центре города, а вот с показами в Ташкенте надо думать, возможно ли это в нынешних условиях. И мы, конечно, над этим размышляем и оцениваем, в том числе и риски.
.
Форум